Тунис. Кто следующий?

 
БЫВШИЙ президент Туниса Зин эль-Абидин Бен Али поставил рекорд. Речь не о 23 годах народной любви. И не о полутора тоннах золота, вывезенного в Саудовскую Аравию, куда он от этой любви сбежал. Бен Али стал единственным в арабском мире лидером, который отказался от власти под давлением гражданских протестов.

В то же время смена власти в Тунисе и для Европы, и для США, и для соседей скорее головная боль, нежели повод для радости. Секулярные "мягкие" диктаторы вроде Мубарака в Египте, Бен Али в Тунисе или Бутефлики в Алжире всегда были для Запада меньшим злом. В силу инстинкта самосохранения они держат в узде исламистов (вроде Рашида Ганнуши, который собирается вернуться в Тунис из лондонского изгнания и активизировать ранее запрещенную исламистскую Хизб Эннада). С диктаторами ЕС может договариваться и о контроле над миграцией (в обмен на определенные экономические преференции). Естественно, вести бизнес без учета "национальных особенностей" проблематично. Но необходимость давать взятки общеизвестного размера в обмен на определенные гарантии — это лучше, нежели возможность потерять все и в любой момент, как это нередко случается, к примеру, в большинстве стран, расположенных к югу от Сахары.

Коренная проблема социального развития в Северной Африке заключается в том, что противостоят "мягким диктаторам" отнюдь не "жесткие демократы". Несмотря на относительно высокий уровень развития экономики в Тунисе и наличие заметного по африканским меркам среднего класса, даже в этой стране происходящую смену власти вряд ли опишут в будущих учебниках истории как "буржуазную революцию".
В случае проведения свободных президентских выборов в течение ближайших 60 дней, как было обещано Конституционным советом Туниса, наибольшими шансами на успех пользуются исламистские партии, популярные среди небогатого населения страны.

Если бы речь шла лишь о Тунисе, было бы еще полбеды. Но эта страна расположена в регионе, остальные государства которого в большей или меньшей степени могут повторить этот сценарий. Соседние режимы, держащиеся благодаря страху перед фундаментализмом, силовикам и ручному управлению экономикой, постепенно утрачивают эти рычаги. Нынешний исламизм раздроблен на множество течений, большинство из которых по примеру турецкой правящей Партии справедливости и развития добиваются своих целей политическим путем. В силу развития мобильной связи и Интернета государство утратило монополию на информацию, а возможности силовиков не допускать гражданские протесты сильно уменьшились. Госрегулирование же оказывается малоэффективным средством против последствий глобального финансового кризиса.
Действие этих факторов довелось в полной мере испытать всем соседям Туниса, за исключением разве что Ливии. Экспорт нефти, который обеспечивает стране относительно высокие прибыли при небольшом количестве (6,5 млн.) населения, постепенная либерализация экономики и клановые войны в истеблишменте — все это играет на руку режиму Каддафи. Хуже ситуация в Алжире. Он тоже богат нефтью, однако это не спасло его от голодных бунтов в декабре прошлого года. Кроме того, именно Алжир является базой североафриканского крыла Аль-Каиды.

Правда, риск исламистской революции уменьшает то, что это относительно свободное общество с действующей многопартийной системой. В Марокко ситуация менее драматична. Хотя в стране нет энергоресурсов, стабильности ей придает развитое по африканским меркам гражданское общество. Вместе с тем значительное влияние на политические и социальные процессы здесь оказывает соседство с ЕС.

Хуже всего обстоят дела в Египте, учитывая, что механизм смены власти здесь может оказаться непредсказуемым. Хосни Мубарак, правящий страной 30 лет, не пойдет на следующие выборы, и его потенциальным преемникам будет сложно обеспечить стабильность. Тем более что крупнейшей оппозиционной партией в стране являются "Братья-мусульмане", которые обвиняли власти в фальсификациях прошлогодних парламентских выборов. Запрещенная в 1954 году после неудачного покушения на тогдашнего президента Гамаля Насера, организация заявила о нарушениях избирательного процесса со стороны власти и отозвала своих кандидатов. По различным данным, 20–40% жителей Египта поддерживают "Братьев-мусульман". И это делает их вероятными претендентами на власть независимо от сценария ее смены. От практики поджогов христианских церквей вместе с молящимися организация уже отошла, но от заявлений о том, что "ни женщина, ни христианин не могут руководить страной", отнюдь не отказалась. Перемены в крупнейшей стране арабского мира и сами по себе не проходят незамеченными, а потрясения такого рода вполне способны вызвать цепную реакцию. Тем более что к этому есть все предпосылки.

Читайте Comments.ua в Google News