Как Украина «переиграла» неудавшуюся революцию

ТРИ МЕСЯЦА прошло с момента бегства Виктора Януковича — и вряд ли имеет смысл подробно описывать, до какой степени неузнаваемости изменилась за это время Украина. С одной стороны, различия слишком разительны и очевидны, с другой — запущенные процессы очень далеки от завершения. И при этом велик соблазн объяснить все происходящее исключительно российским вмешательством — мол, не начни Путин агрессию, все могло бы быть по-другому.

Но это не совсем так. За последнее время украинцам пришлось распрощаться со множеством иллюзий, и было бы глупо возводить на их месте другие. Чтобы не поддаться такому искушению, попробуем отмотать ситуацию на три месяца назад и вспомнить, с какими мыслями, настроениями и страхами страна подошла к концу февраля 2014 года. Ведь они никуда не исчезли: российское вмешательство лишь усилило или затушевало некоторые из них.

НИКОГДА БОЛЬШЕ

Увы, "мирный период" — между бегством Януковича и появлением в Крыму "зеленых человечков" — был слишком недолгим, всего несколько дней. Но если попытаться выразить настроения, охватившие 22–27 февраля и пассионарный Майдан, и охваченную массовым воодушевлением Западную Украину, и растерянный Донбасс, и во многом инертный центр страны, и российское руководство (коль уж не представляется возможным не упомянуть о нем вообще), несколькими словами, пожалуй, наиболее точными будут "не повторить прошлых ошибок". Под "прошлыми ошибками" подразумевались события, произошедшие в стране после "оранжевой революции", но каждый вкладывал в них свой смысл. Попробуем вспомнить, какой именно.

Не стоит идеализировать действительность: за желанием Майдана "не повторить" скрывалось отнюдь не только стремление провести прогрессивные реформы или достичь подлинного взаимопонимания между разными частями страны. Люди, которые всего пару дней назад шли с фанерными щитами под огонь снайперов и автоматчиков, видели, как горит набитый ранеными побратимами Дом профсоюзов, не могли не задумываться о возмездии. Да, на самом деле нашлось бы мало желающих уподобляться только что свергнутому режиму, скатываясь в расправы без суда и следствия, — собственно, легенды о заживо съеденных на Майдане "беркутовцах" так и остались легендами на совести российского агитпропа, — но и о всепрощении речь тоже не шла.

И по другую сторону баррикад это прекрасно понимали. Вспомним, что бывший генпрокурор буквально с боем прорывался через госграницу, вспомним, как исчезли и потом всплыли в Крыму бойцы "Беркута", как покинули фракцию ПР свыше 80 депутатов, как один за другим бывшие высокопоставленные "регионалы" со слезами на глазах уверяли всех в том, что никак не могли повлиять на Януковича самодура.

Все это говорит о том, что для восставших, добившихся победы ценой невиданных в новейшей истории Украины жертв, "не повторить ошибок прошлого" означало как минимум провести тотальную люстрацию власти.

Собственно, главные упреки в адрес Виктора Ющенко образца 2005 года сводились к тому, что он, пойдя на компромисс с Януковичем, позволил "коллективному Донецку" дважды, в 2006-м и 2010-м, взять реванш. Сделать реванш невозможным в принципе, вплоть до запрещения деятельности ПР как организации, и было одной из целей восставших в столице.

А В ЭТО ВРЕМЯ НА ВОСТОКЕ…

"Киевоцентричная", а точнее "майданоцентричная", аналитика обычно ограничивается лишь констатацией чаяний и стремлений стороны, победившей в зимнем восстании, сразу переходя к козням Путина, сорвавшего планы обновления страны.

Но ведь на самом деле в ее восточной части после первого шока от событий 18–22 февраля крепло такое же желание не допустить прежних ошибок. Вот только с точки зрения элит региона заключались они в другом. Трижды на протяжении девяти лет элиты восточной Украины терпели поражение в "битве за Киев". Причем дважды, в 2004 и 2014 годах, это происходило в результате массовых протестов в самой столице. Как говорится, закономерность налицо, и пора делать выводы.

При этом сложно было не заметить важные обстоятельства. Во-первых, реванш "региональной" элиты (да, собственно, и ее первый массовый приход во власть в 2002-м) всякий раз был возможен только при помощи ситуативных союзников (в разное время — Леонид Кучма и Виктор Медведчук, Александр Мороз, Виктор Ющенко). А лишившись союзников, элита Донбасса власть довольно легко теряла: во время "оранжевой революции" в силовой поддержке отказал Кучма, в 2007-м — Ющенко.

Во-вторых, попытки самостоятельно удержать ускользающую власть обходились все дороже. В 2005-м "политические репрессии" по результатам массовых фальсификаций на юговостоке и северодонецкого съезда оказались не более чем фикцией. Но в 2014-м рассчитывать на подобное снисхождение уже было слишком легкомысленно.

Напрашивался вывод: борьба за политическую власть во всей стране, всякий раз заканчивающаяся болезненным поражением, и была той самой ошибкой, повторения которой следовало избежать. Тем более что если в 2005-м и 2007 году поражения в центре заставляли элиты Донбасса лишь в несущественной степени поступиться своими интересами в регионе, нынешнее поражение грозило куда большими неприятностями — и это мягко сказано.

У проигравшей стороны был очень важный козырь: практически неограниченное влияние на умы в базовом регионе, достичь которого удалось изза идейной близости с российскими СМИ. Транслируемый ими "советскорусскомирский миф" был крайне удобен местным элитам, потому что в первую очередь закреплял и подчеркивал исключительность и отличие Донбасса от "остальной", "украинской" (а в крайнем выражении и "фашистской") Украины. И надо честно признать, что у сторонников Майдана был минимум шансов пробить эту информационную блокаду. В итоге местной элите не составило особого труда превратить собственные страхи и опасения (перед местью, люстрацией) в страхи и опасения большинства населения региона.

И НЕ ТОЛЬКО

События последних трех месяцев показали принципиальную ошибку элит Донбасса, искусственно пытавшихся причислить к своей зоне влияния "весь юговосток". Как выяснилось, "юговосток" — это скорее удобный миф, чем региональнополитическая реальность. Уж слишком ощутимы оказались различия в настроениях юга, Приднепровья и даже Харькова — с Донбассом.

Но по другую сторону баррикад рискуют повторить ту же ошибку, игнорируя казавшуюся малозаметной тенденцию, что значительная часть Украины, не относящая себя однозначно ни к востоку, ни к западу, тоже не хотела повторения прошлых ошибок.

А для неето "прошлые ошибки" как раз и заключались в том, что значительную часть страны искусственно втискивали то ли в "восточный", то ли в "майданный" шаблон. Собственно, в этом и кроется разгадка феномена Игоря Коломойского. С его точки зрения ни в коем случае нельзя было допустить повторения ситуации, когда от имени Днепропетровска опять говорил бы Донецк или Киев.

И надо сказать, Коломойский — далеко не единственный представитель такого взгляда на последствия зимнего восстания. Просто в силу объективных обстоятельств ему было легче других добиться успеха. Свои "коломойские", более или менее заметные и влиятельные, есть и в других регионах. Как, к примеру, Алексей Вадатурский на Николаевщине. А в Харькове с этой точки зрения объяснимы многие "загадки" поведения Геннадия Кернеса.

Так три месяца назад три "разные Украины", избавившись от тяготившего в разной степени всех режима Януковича (его возвращение сегодня абсолютно не нужно никому), попытались воспользоваться возможностью "исправить ошибки" девятилетней давности. Что же касается Москвы, то ее мотивы из разряда "никогда больше" слишком очевидны, чтобы лишний раз о них упоминать.

Читайте Comments.ua в Google News