США хотят отвоевать у Китая Судан

С 9 по 15 ЯнварЯ в Южном Судане (расположенной в Центральной Африке автономной области Судана) проходил референдум о независимости. Официальные результаты будут объявлены не ранее чем через месяц, но никто из наблюдателей не сомневается, что подавляющее большинство участников плебисцита выскажется в поддержку отделения. Референдуму предшествовало пять лет подготовки, после того как в 2005 году центральное правительство в Хартуме и сепаратисты-южане подписали соглашение о перемирии, положившее конец самой длительной в истории Африки гражданской войне.
    
Референдум ради бизнеса

Вслед за Южным Суданом прибегнуть к согласованному с международными игроками плебисциту в качестве средства достижения независимости может еще одно африканское государство. Данный сценарий уже два десятилетия обсуждается в отношении Западной Сахары.

Этот регион был испанской колонией до 1975 года, когда ее мирно аннексировало Марокко (само обретшее независимость на два десятилетия раньше). Годом позже, однако, Фронт Полисарио, представляющий интересы коренного населения региона, провозгласил Западную Сахару независимым государством под названием Сахарская Арабская Демократическая Республика (САДР), начав партизанскую войну против правительственных войск. Интерес внешних игроков здесь, как и в случае с Суданом, обусловлен, прежде всего, природными ресурсами оспариваемой территории. Воды, омывающие Западную Сахару, очень богаты рыбой (более 200 видов, оценочный улов превышает 10 т/км2 в год). Кроме того, на территории "Магрибского Кувейта", как иногда называют регион, расположена четверть мировых запасов фосфатов, залежи медной и железной руд, урана и калийных солей. Наконец, стоит вспомнить и о пока неразведанных месторождениях углеводородов на шельфе. Кстати, контракты на разведку обе стороны начали предлагать еще в 2006 году, однако до сих пор подрядчиков отпугивал неурегулированный спор о статусе Западной Сахары.

Конфликт, длившийся с 1983 года, унес жизни 2,5 миллионов человек и еще 4,5 млн. сделал беженцами, притом что все население Южного Судана сейчас не дотягивает и до 9 млн.

В основе противостояния лежало колониальное прошлое. Египтяне, а вслед за ними англичане в ХІХ веке объединили области в среднем течении Нила, населенные арабоязычными племенами мусульман, и районы в верховьях этой великой реки, где проживает множество темнокожих народностей, чуждых и исламу, и арабской культуре. После Второй мировой войны британцы даже планировали объединить Южный Судан в одно государство с Угандой, но тогда местные племенные вожди этому воспротивились. Однако уже в 1955 году в регионе вспыхнула первая гражданская война, закончившаяся лишь в 1972-м, чтобы возобновиться 11 лет спустя. За годы колониального правления большинство южан стали христианами, что только усугубило отношения с северянами после обретения Суданом независимости.

В южной части страны сконцентрированы 80% ее нефтяных запасов (только подтвержденные ресурсы составляют почти 7 млрд. баррелей). Их эксплуатация позволила Судану с 1989 года утроить ВВП. За углеводороды Хартум готов был биться до последнего, тем более что стратегическое партнерство с Китаем с середины 90-х позволило плевать на мнение Запада, критиковавшего суданское правительство за авторитарные методы управления и жестокое подавление сепаратистов. Однако со временем стало ясно, что война сама по себе мешает зарабатывать на нефти. Как и на российском Кавказе, в ситуации с Южным Суданом северяне решили, что выгоднее делиться доходами от торговли сырьем, чем не получать ничего из-за конфликта. К тому же если большая часть нефти расположена на юге, то нефтяные терминалы в портах и перерабатывающие предприятия — на севере. Так что перемирие 2005 года стало своего рода соглашением о разделе продукции — Юг стал получать 50% доходов от реализации добываемой в регионе нефти. Но в доле оказалась элита, простые жители от этого ничего не выиграли. По оценкам ООН, вместе с международной помощью за пять лет в Южном Судане были нецелевым образом израсходованы или попросту украдены $7 млрд. При этом большинство жителей остаются неграмотными, регулярно недоедают и испытывают недостаток чистой питьевой воды.

Нынешнее официальное разделение в Хартуме воспринимают относительно спокойно как раз из-за понимания того, что в ближайшие годы нефть с юга все равно будет идти на северные НПЗ и в порты. Так что "соглашение о разделе продукции" продолжит работать. Правда, руководство сепаратистов уже заявило, что планирует позволить японским компаниям реализовать амбициозный проект строительства нефтепровода, который позволит направить углеводороды на мировой рынок через кенийские порты на юго-востоке. Если эти задумки начнут претворяться в жизнь, ситуация значительно осложнится. Японцы и поддерживающие их американцы заинтересованы в том, чтобы нефть с востока Африки шла кому угодно в Восточной Азии, но только не Китаю. Именно потребность в данных органических соединениях и других природных ресурсах двигала в последние десять лет беспрецедентную экономическую и политическую экспансию Пекина на Черном континенте. Чтобы не позволить японцам реализовать их планы, КНР даже не придется подталкивать Север к новой войне с Южным Суданом — достаточно лишь посильнее разжечь и без того тлеющие угли конфликтов между самими южанами. Их между собой не связывает практически ничего, кроме общей нелюбви к северным соседям и боязни арабизации. Как только новое государство станет реальностью, происходящие и сегодня большие и маленькие стычки между правительством Юга в Джубе и более мелкими сепаратистами рискуют перерасти в новую гражданскую войну. Южный Судан по площади превосходит Украину, а по числу этнических групп и народностей сопоставим со всем ЕС с Турцией в придачу. Даже единственным языком, который понимают все племенные верхушки, является английский. Общее колониальное прошлое — едва ли не все, что и в ХХІ веке объединяет жителей верховьев Нила. Плюс к этому существует проблема проведения четкой границы с Севером. Уже сейчас есть регион, который находится ровно на границе и где много нефти, но где плебисцит о вхождении в состав Южного Судана и совместного отделения от Судана в целом перенесен на конец года. Сообщения о приграничных стычках стали поступать на ленты мировых информагентств уже в первые дни проведения референдума на юге.

Так что 193-е государство мира ждет будущее вряд ли более радужное, чем настоящее. Плюсы в происходящем пока видят только в Вашингтоне, где, во-первых, рады тому, что многолетняя гражданская война завершена триумфом демократического волеизъявления, а во-вторых, довольны появлением еще одной неисламской и слабой страны с богатыми залежами нефти. Правда, винить Белый дом в излишнем цинизме не стоит — да, после отделения Южный Судан не станет лучшим местом на Земле. И у него ничуть не больше шансов стать таким в составе большой страны. Однако прецедент, закладываемый этим случаем, вкупе с историей с Косово, Южной Осетией, Абхазией, все больше подтачивает и без того хрупкий фундамент международного права. Южный Судан показал — чтобы стать еще одним формально независимым объектом на политической карте мира, уже даже не обязательно быть "народом, борющимся за самоопределение" или "жертвой геноцида". Достаточно просто сидеть на богатых полезными ископаемыми недрах и предпочесть делить их не с тем глобальным игроком, с которым это делает центральное правительство.

фото с сайта "Комментарии"

Читайте Comments.ua в Google News