РПЦ пропагандирует возврат к средневековью

СИНОДАЛЬНЫЙ отдел по взаимоотношениям церкви и общества Русской православной церкви опубликовал для общественного обсуждения "Свод вечных российских ценностей". Представил его руководитель ОВЦО РПЦ протоиерей Всеволод Чаплин, известный также как автор идеи об общероссийском дресс-коде.

РПЦ под слоганами о "модернизации" реформируется в довольно-таки средневековом ключе. И эта любовь ко всяческим кодам, сводам, каталогам, иерархиям и прочим регламентам — проявление вполне средневекового мышления. Мышления, склонного к простым правилам и четко выписанным аналогиям. Для этого мышления, например, сопоставление Триединства Бога и триумвирата земной власти (президент — премьер — патриарх) кажется вполне обоснованным. Амбициозная идея "Русского мира" так же непринужденно сопоставляется с Боговоплощением. С уст легко слетает: "народ-богоносец". Стоит ли удивляться, что подобное мышление порождает каталоги "вечных ценностей" с указанием их, ценностей, национальной принадлежности?

Что же предлагает РПЦ своей стране в качестве "вечных ценностей" — этих ориентиров, "основ российской идентичности", "укорененных в Божьей правде и том опыте жизни, который оставался для России константой"? Ценности эти вполне "общественные". То есть документ, по сути, трудно назвать "христианским" — такое могло бы выйти из-под пера тех, для кого Священное Писание ограничивается Ветхим Заветом. Впрочем, о том, что общественное превалирует над личным в идеологии РПЦ образца патриарха Кирилла, известно еще с тех пор, как под его руководством была разработана православная "Декларация о правах и достоинствах человека", предложенная в качестве российской альтернативы Декларации прав человека. Поскольку этот документ положен в основу социального учения РПЦ (именно он, а не Основы социальной концепции, принятые собором в 2000 году), неудивительно, что "извечные русские ценности" построены на тех же принципах.

Наиглавнейшей названа справедливость. Понятая весьма прямолинейно — как "политическое равноправие, честность судов, ответственность руководителей, социальные гарантии, преодоление бедности и коррупции... Согласно этому принципу распределение ценностей, духовных и материальных, созданных трудом людей, должно быть справедливым и заслуженным". В общем, каждому — по труду. Остается за скобками вопрос о современном положении вещей, никак не критикуемом церковью, — положении, при котором власть-олигарх сосредоточивает в своих руках богатства, в то время как народ все больше погрязает в бедности. Да что там власть! Церковь вовсю реализует свою "справедливость", возвращая себе собственность, в том числе ту, которая никогда ей не принадлежала. В том числе ту, в которой нуждаются люди, выселяя из "своего" школы, библиотеки, музеи, больницы. Список вопросов о "вечной русской ценности" — справедливости — к РПЦ можно было бы продолжить. Но в этом нет смысла, потому что русская "справедливость" имеет сугубо "общественный" характер, то есть то, что делается "для блага общества", по умолчанию справедливо. А в чем состоит "благо общества" — не нам решать.

Следующую строчку занимает свобода — что характерно, она уступает первенство справедливости. И здесь есть свои сюрпризы. Кроме обычного перечня демократических свобод — свободы слова, вероисповедания, предпринимательства (кстати, ни слова о свободе собраний), мы имеем довольно странный оборот: "самостоятельность, независимость, самобытность российского народа". Какое это имеет отношение к свободе? Ведь свобода — это совершенно индивидуальная характеристика. "Свобода народа" — филологический нонсенс. Но создается впечатление, что именно эта строчка в данной номинации — фаворит. Потому что прочие "свободы" оказываются весьма декларативными. Да и о каких свободах речь, если даже внешний вид и манера одеваться, по мнению все того же о. Всеволода, вовсе не "личное дело", а очень даже "общественное". И уж совсем нивелировано здесь христианское понимание свободы. Оно понятно: христианский выбор вполне может сделать человека антисоциальным.

Интересно выглядят разведенные на два пункта категории "солидарности" и "соборности". Первая фактически сведена к взаимопомощи и "единству нации", а вторая воплощает единство власти и общества, единство разнообразных культур, нравственную ответственность личности перед обществом. Об ответственности vice versa (общества перед человеком) — ни слова. Голос единицы по-прежнему тоньше писка.

Следующую позицию занимает самоограничение. Способность к самопожертвованию, наверное, самая христианская категория в этом списке. Но и она, наряду с отказом от потребительского отношения к людям и миру, оказывается, направлена на "способность жертвовать личным ради блага Отечества". На всякий случай эту позицию подпирает следующая — патриотизм.
Самый неопределенный пункт — "ценность блага человека, его благосостояние и достоинство". Сюда, кажется, постарались свалить все "не вошедшее", но что оно означает, пока не решили.

И наконец то, чего мы все так ждали, — любовь. Вернее, любовь и верность, сведенные к семейному очагу и "заботе о младших и старших".

В целом, человек, вырисовывающийся за этим "сводом ценностей", оказывается идеальным винтиком государственной машины. Он исправно, чего бы это ему ни стоило, крутится в своем гнезде, без всякой задней мысли о повышении жалованья или смене положения, без "эгоистических" мыслей, без "антиобщественной" дерзости, без каких-либо претензий к начальству (как можно, они же "сотрудничают на благо"). А еще он идеально проводит ток, когда те, кто следит за "общественным благом", вставляют штепсель в розетку.

Если бы перед нами была не церковная разработка, а, скажем, "Моральный кодекс строителя коммунизма" или "Декалог националиста", все было бы на своих местах. Но за этой разработкой стоит церковь, люди в сане, люди, приносившие обеты служения Богу, а не партии, правительству, России и прочее. Более того, эти люди претендуют на то, что их церковь — это не "церковь России", а некий сверхнациональный проект. Или нам следует понимать эти ценности как общие для того "Русского мира", который они для нас придумали? И почему эти люди, для которых нет и не может быть иной вечной ценности, кроме Бога, подсовывают почтеннейшей публике вместо него какое-то невыразительное "общее благо" и "Отечество" с плохо очерченными государственными границами?

Кстати, интересный нюанс: идею о. Всеволода Чаплина разработать дресс-код (по крайней мере, для женщин — чтобы "не провоцировали") активно поддержали мусульманские лидеры Рамзан Кадыров и муфтий Равиль Гайнутдин. Оба выступили в том смысле, что русским женщинам надо вернуться к "скромности" во внешнем виде. А муфтий и вовсе напомнил, что "женщина — это в первую очередь мать". Исламизация России, судя по всему, пошла дальше, чем можно подумать. РПЦ не только продвигает в общество идеи, отдающие религиозным фундаментализмом, но и все больше опирается на ветхозаветную традицию. И то сказать, новозаветная "заповедь номер один" — любовь — никак не обеспечит нужды фундаментальной идеологии. Зато на базе ветхозаветных традиций РПЦ встречает понимание представителей ислама, то есть фактического российского религиозного большинства. "Сводом русских ценностей", в котором первой заповедью стоит "око за око, зуб за зуб", а последней, да и то в семейном интерьере, главная заповедь Христа, РПЦ фактически признается в том, что Россия по сей день толком не христианизирована.

Читайте Comments.ua в Google News