Россия и США играют в мир, дружбу и жвачку

Угрозы войны между Россией и США давно нет. Так что договор СНВ–3 — не совсем то, чем кажется

5 ФЕВРАЛЯ во время мюнхенской Конференции по вопросам политики безопасности главы внешнеполитических ведомств России и США Сергей Лавров и Хиллари Клинтон обменялись грамотами о ратификации Договора о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ–3). С этого момента он считается официально вступившим в силу. Договор определяет параметры сокращения стратегических ядерных вооружений на ближайшие десять лет и обязывает стороны сократить суммарное количество боезарядов примерно на треть. В общем, это событие глобального масштаба. Успех тем более заметен, что выработка соглашения заняла два года и потребовала восьми раундов переговоров.
    
Реформа Обамы буксует
Суд в Пенсаколе, штат Флорида, признал неконституционным Закон о доступном здравоохранении для Америки, одобренный конгрессом и подписанный президентом Бараком Обамой в марте 2010 года. Предполагается, что он должен вступить в силу в 2014 году. Судья Роджер Уинсон отверг положение закона, согласно которому американцев, к 2014 году не имеющих страховку, будут штрафовать. По мнению Уинсона, весь закон должен быть лишен юридической силы и пересмотрен. Это уже второе судебное решение, вынесенное против обамовской реформы здравоохранения. В декабре 2010 года аналогично высказался судья из Вирджинии Генри Хадсон — правда, он требовал не пересмотра всего документа, а лишь исключения из него пункта о штрафах.
Кроме того, власти ряда штатов сочли, что реформа сужает полномочия органов власти регионального уровня. Главным же противником реформы выступила конкурирующая с Обамой Республиканская партия. Борьба, по сути, стала частью еще не начавшейся президентской кампании: реформа здравоохранения была одним из предвыборных обещаний Обамы.
В январе 2011 года палата представителей конгресса, которую после выборов в ноябре 2010 года контролируют республиканцы, 245 голосами против 189 проголосовала за отмену реформы. Еще в 26 штатах продолжаются судебные разбирательства. В запасе у Обамы имеется сенат, который наверняка отвергнет инициативу палаты представителей, слушание дела в Верховном суде и президентское право вето, которым он обещал при необходимости воспользоваться. Впрочем, реформа как таковая явно отходит на второй план, становясь одним из политических инструментов в грядущей президентской кампании 2012 года.
    
Правда, за скобками оказался тот простой факт, что от самого по себе ядерного оружия исходит угроза разве что для экономики и складского персонала. Ведь проблема лежит в сфере межгосударственных отношений. Но Вашингтон и Москва давно миновали стадию вооруженного противостояния. Тем не менее заключение СНВ–3 отвечает интересам обеих сторон. Правда, избавление мира от атомной угрозы для Кремля и Белого дома — не более чем красивая обертка. Пиар-кампания для публики, помнящей о том, что разоружение есть разрядка.
Кстати, во время холодной войны эта формула прикрывала и более прозаические расчеты. Ядерное оружие было и остается инструментом геополитики. В то же время возможность технологических прорывов в его разработке всегда оставляла шанс на получение политического преимущества. А естественное желание сторон не дать противнику это преимущество получить стимулировало гонку вооружений.
Конец ей, помимо экономических факторов, положил отнюдь не пацифизм, а простое опасение, что войну может спровоцировать нарушение равновесия — теперь уже вследствие самой гонки. Поскольку в этих условиях победа, очевидно, была бы тождественной поражению, возникла идея отказаться от гонки в пользу паритета, закрепленного системой договоров. Главная же проблема заключалась в том, что угрозу ядерной войны породило глобальное соперничество двух политических систем. Иными словами, борьба идеологий. Точку в которой поставил распад СССР. Как следствие ядерный паритет утратил всякий смысл. Ведь задачей СНВ–1 и 2 было не просто сокращение вооружений, а уменьшение арсеналов таким образом, чтобы ни одна из сторон не получила военно-стратегического и, как следствие, политического преимущества. Так что СНВ–3 устарел на два десятка лет еще до составления. Его выполнение не сделает мир безопаснее — хотя бы потому, что идеологическими противниками Россия и США уже не являются. К тому же его выполнение не является обязывающим для тех же Китая, Пакистана и Индии, которые продолжают наращивать свои арсеналы.

СНВ–3 возник вовсе не из необходимости соблюдения баланса. В некотором смысле он стал следствием провала обамовской "перезагрузки". В последние годы множились противоречия между Россией и США, хоть ядерных вооружений они касались весьма опосредовано. Расширение НАТО на Восток, войны в Афганистане и Ираке, иранская ядерная программа. Плюс нефтегазовая зависимость ЕС, цветные революции и стремление Москвы восстановить свою зону влияния в Восточной Европе. На этом фоне российское руководство "перезагружаться" не особо и стремилось, особенно принимая в расчет видимые успехи своей внешней политики.
В этой ситуации Бараку Обаме нужен был эффектный, "правильный", но относительно не важный жест доброй воли. Причем желательно, чтобы он соответствовал предвыборным обещаниям — учитывая, что медицинская реформа явно забуксовала, экономика еще не оправилась от последствий кризиса, а все это не лучшим образом отражается на президентском рейтинге. И наконец, его должна принять оппозиция. Республиканцы, несмотря на все свои демарши, прекрасно понимали, что срыв ратификации СНВ–3 — отнюдь не лучшее испытание для американо-российской дружбы. Ну и опять-таки, не стоит забывать о приятном дополнении в виде сокращения военных расходов и создании рабочих мест для утилизаторов.
Москва, в свою очередь, тоже остается в выигрыше. Имидж глобального миротворца Дмитрию Медведеву отнюдь не повредит, особенно после кавказской войны. Кроме того, предложение участвовать в общеевропейской системе противоракетной обороны, с которым обратилось к России НАТО, стало очевидной уступкой со стороны США. Независимо от его принятия или непринятия. Наконец, СНВ–3 позволит Москве сохранить лицо. Новое соглашение лишь закрепит де-юре происходящее де-факто. Конфигурация стратегических ядерных сил России в ближайшем будущем как раз вписывается в рамки, предусмотренные договором, — около тысячи боевых частей. Арсеналы стареют, и их дешевле списать, чем модернизировать. В общем, по сути, договор получился позитивный. Вот только форма подкачала.