Лама уходит и выигрывает

Своим отречением духовный лидер Тибета спутал карты Пекину

ПОЧТИ десятилетнее прощание далай-ламы с должностью, начавшееся с осторожных заявлений о возможности ухода еще в 2002 году, кажется, подошло к логическому финалу. 14 марта Тэнцзин Гьямцхо, далай-лама XIV, выступая перед тибетским парламентом в изгнании, официально объявил о готовности отказаться от политической власти.

Вопреки многочисленным новостным сообщениям далай-лама не сказал о простой передаче полномочий действующему премьеру — калон трипа (этот пост некоторые украинские новостные ресурсы восприняли как фамилию "наследника"). В его выступлении речь шла о "создании надежной системы управления", в которой тибетская администрация в изгнании не будет зависеть от далай-ламы. При этом буддийский теократ, наследник более чем полутысячелетней традиции религиозного управления страной, взвешенно и аргументированно рассказал единоверцам о преимуществах демократии и необходимости всенародного избрания политического лидера на ограниченный срок.

Идея политического отречения извечного оппонента не вызвала ни малейшего энтузиазма в официальном Пекине, который более полувека пытается интегрировать Тибет. За день до выступления далай-ламы глава китайской администрации в Тибете Падма Чолинг выступил с примечательным заявлением: "Мы должны уважать исторические институты и религиозные ритуалы тибетского буддизма. Никому не дано отменить реинкарнацию. Тибетскому буддизму более тысячи лет, и институты реинкарнации далай-ламы и панчен-ламы сохраняются не одно столетие". То есть представитель коммунистической партии высказался за сохранение тибетских "религиозных пережитков". Китайская же пресса заговорила о "двуличности" далай-ламы и его попытках "ввести мировое сообщество в заблуждение".

Причины ожидаемого решения Тэнцзина Гьямцхо и реакции на него китайских властей становятся ясны, если принять во внимание политику, которую центральные власти проводят в отношении Тибета в течение последних 20лет.

Воспитанные на искусстве составления стратагем пекинские чиновники уже давно приняли решение — если жители Тибета желают, дабы ими правили ламы, нет ни малейшего смысла им в этом отказывать. Центральной власти куда проще управлять десятком-другим авторитетных священнослужителей, нежели шестью миллионами этнических тибетцев, значительная часть которых продолжает считать китайцев оккупантами. Простейшим способом реализации подобной политики является, естественно, "правильное" воспитание будущих буддийских лидеров под чутким руководством компетентных товарищей.

Яркий пример реализации такой политики — ситуация с панчен-ламой, вторым по значению духовным авторитетом тибетских буддистов, который, кроме прочего, имеет еще и значительные полномочия при поиске очередной реинкарнации далай-ламы. Когда в 1995 году далай-лама объявил новым панчен-ламой шестилетнего Гендуна Чокьи Ньиму, китайское правительство немедленно взяло его "под опеку". С тех пор ни о ребенке, ни о его семье никто ничего не слышал, а панчен-ламой Пекин "назначил" Гьялцэна Норбу. И хоть значительная часть тибетцев "партийного панчен-ламу" не признает, в итоге у Китая есть высокопоставленный буддийский священнослужитель, заявляющий агентству Синьхуа, что "мирное освобождение Тибета сделало его народ истинным хозяином своей родины".

При этом контролируемый панчен-лама — далеко не единственная надежда китайских спецслужб на упрочение контроля над Тибетом. В начале текущего года произошла довольно темная история: в ходе рейда индийской полиции в штате Химачал-Прадеш в монастыре кармапа-ламы, третьей по важности фигуры в тибетском буддизме, было изъято более миллиона китайских юаней, а также значительные суммы в других валютах — около $15 млн. в эквиваленте.

 

Ламе пришлось сходить на допрос и рассказать, что все конфискованное — исключительно пожертвования верующих. Как именно китайские верующие переправляли через границу значительные суммы в юанях, священнослужитель не уточнил. Некоторые горячие буддийские головы даже предположили, что лама, в 1999 году якобы бежавший из Китая, был попросту завербован.

Учитывая, что кроме двух вышеупомянутых могут проходить еще десятки менее значимых и заметных спецопераций по установлению контроля над буддийским духовенством, демократизация институтов тибетской государственности (пусть даже в изгнании) Пекину категорически не выгодна. Особенно в свете того, что 76-летний теократ не отличается крепостью здоровья, и можно надеяться на скорые поиски контролируемой "новой инкарнации". Но и чересчур громко поддерживать теократию коммунистической партии тоже не приличествует.

Уход четырнадцатого далай-ламы поставил пекинских мастеров стратагем в сложное положение. Все, на что они пока способны, — это невнятно рассуждать об "амбициях" человека, который добровольно отрекается от власти.

В то же время надеяться вслед за далай-ламой на строительство демократического и автономного Тибета под управлением Пекина не приходится. Пока политическое устройство Китая остается неизменным, а тибетская граница наводнена войсками и оружием, в том числе ядерным — на "крыше мира" все останется как есть, независимо от того, каким будет изгнанное в Индию правительство. Определенным влиянием новый калон трипа, выборы которого должны состояться 20 марта, будет пользоваться лишь среди 150 тысяч тибетцев, компактно проживающих на индийской территории. При этом возможность влияния на умы соотечественников правителю без территории, армии и духовного авторитета (все три претендента на пост являются светскими лицами) только предстоит создать. А вкус демократии, одобренный далай-ламой, жители Лхасы смогут ощутить лишь в том случае, если этим блюдом когда-нибудь заинтересуются на политической кухне Пекина. В то же время своим отречением Тэнцзин Гьямцхо все же переиграл Китай. По сути, это шах, ведь даже если следующий далай-лама вдруг окажется партийным, это не положит конец тибетскому сепаратизму.