Кому нужны исламисты у власти?

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ цветы арабской весны начинают сменяться плодами. В Тунисе на выборах с 90%-ной явкой избирателей исламистское движение "Ан-Нахда" может получить как минимум 40% голосов. В Египте партия "Свобода и справедливость", сформированная международной исламистской террористической организацией "Братья-мусульмане", играет мускулами перед предстоящим волеизъявлением и грозится заполучить большинство в Народной ассамблее. В Ливии глава Переходного национального совета Мустафа Джалиль называет шариат основой для построения нового законодательства страны. Усиливаются исламисты в Йемене. Это только первые плоды масштабных преобразований, которые ожидают страны, пережившие "народные" революции.

В западном информационном пространстве многие из этих преобразований называют неожиданностью, хотя на самом деле никакого сюрприза здесь нет. О том, что за арабской "весной народов" может последовать усиление исламистов, специалисты начали говорить уже после первых волнений в Тунисе. Причем с аналогичными прогнозами выступали и руководители спецслужб некоторых европейских стран.

Западное общество совершило большую ошибку, восприняв желаемое за действительное и расценив события в Северной Африке как попытку становления государств региона на демократический путь развития. Шаблонное представление о тождестве свободы и демократии исказило понимание сути происходящего. В результате антидиктаторские выступления были по умолчанию восприняты как продемократические. Именно поэтому многие зарубежные СМИ теперь используют слово "surprised", выражая реакцию на заявления о попытках установления шариата в странах "победившей революции" и массовой поддержке радикальных сил их населением. Поэтому США и Европа вынуждены искать для себя позитивные моменты в последствиях "арабской весны", в которой ключевую роль играли лидеры исламского мира.

Вашингтон оказался откровенно не готов к стремительному падению североафриканских режимов. Последовавшая попытка просчитать сценарии и риски повторения иракской и афганской кампаний сделала США лишь опосредованным участником событий. Так, Америка самоустранилась от участия в ливийской кампании, взяв на себя лишь второстепенные задачи в рамках операции НАТО.
    
Флаг как оскорбление

Мусульманская община Берна предлагает отказаться от нынешнего государственного флага Швейцарии. По ее мнению, христианская символика (белый крест на красном фоне), с одной стороны, — проявление нетерпимости и дискриминирует исповедующих другие религии, а с другой, — не соответствует сегодняшней мультикультурной Швейцарии. Интересно, что первым с подобной инициативой около месяца назад выступил совсем не мусульманин, а католик и хорват по происхождению Ивица Петрушич, вице-президент ассоциации иммигрантов Secondos Plus. Теперь же идею подхватили организации турецких, албанских и других иммигрантов из мусульманских стран. Взамен критики политнекорректного символа они предлагают зелено-желто-красный флаг Гельветической республики, существовавшей в 1798–1803 годах. Иммигранты составляют около 20% населения Швейцарии, причем четверть из них — около 400 тыс. человек — мусульмане. При этом исламская община уже не в первый раз вступает в конфронтацию с мнением большинства. Так, в 2009 году по результатам референдума в конфедерации было запрещено строительство минаретов. До этого волну возмущения в рядах мусульманской общины вызвали швейцарские супермаркеты, официально запретившие своим работникам носить платки на работе. По всей видимости, памятуя об этом, руководитель Федерации исламских организаций Швейцарии Хишам Майзар решил "не усугублять", назвав идею об изменении флага контрпродуктивной.
   
Появление новых исламистских режимов на карте мира в среднесрочной перспективе, безусловно, на руку республиканцам — учитывая планы нынешней администрации по сокращению расходов на ВПК. "Слоны" активно им противодействуют, а меняющаяся ситуация в ключевых для американских интересов регионах усиливает "ястребиные" настроения в "Великой старой партии" накануне выборов. Однако эта карта будет разыгрываться уже после 2012 года. Пока американцам явно не до Северной Африки.

В то же время европейские центры влияния, очевидно, прекрасно понимали риски установления исламистских режимов в Северной Африке. И, тем не менее, лидеры ЕС активно поддерживали революционные преобразования, несмотря на очевидные угрозы. Возможная причина этой поддержки — переформатирование системы взаимодействия между странами Европы и бывшими колониями.

Во-первых, замена североафриканских диктатур исламистскими режимами может привести к глобальному изменению миграционной политики Евросоюза. Сегодня этот вопрос один из самых острых для стран Старого Света. Мигранты из исламских стран ассимилируются плохо. В то же время мусульманские диаспоры становятся все более активными, требуя не просто расширения своих прав, но в ряде случаев добиваясь изменения местных традиций. В результате в обществе растут антимусульманские настроения и социальное напряжение. Что, в свою очередь, усиливает позиции ультраправых за счет протестных голосов.

Вопрос миграции выглядит фактически неразрешимым в социальном и политическом плане. Установление исламистских режимов вблизи ЕС даст европейским политикам возможность максимально ужесточить миграционный режим, решив тем самым проблему потока североафриканских иммигрантов-мусульман. Что это даст современной Европе? Без пополнения новыми членами исламские общины будут легче ассимилироваться и адаптироваться к европейским культурным нормам и ценностям. Радикализация европейской уммы пойдет на спад, что может стать хорошей новостью, учитывая, что именно Европа стала прибежищем исламского экстремизма. Хотя, безусловно, ожидать полного "растворения" мусульман в европейском обществе было бы как минимум наивно.

Во-вторых, поддержка новых режимов во время революций странами ЕС открыла европейскому бизнесу ресурсы Северной Африки. Авторитарные режимы зачастую ограничивали доступ к своим сырьевым базам, используя в качестве инструментов национализацию, запреты на пользование недрами и требования совместной работы с подконтрольными государственными компаниями. Новые режимы, независимо от степени радикализма, будут нуждаться в финансовых ресурсах. Допуск иностранных инвесторов к сырьевой базе позволяет обеспечить максимальные доходы при минимальных затратах на поддержку инфраструктуры и ее развитие. Это позволит соблюсти баланс интересов различных групп влияния, а значит и стимулировать приток капитала. Фактически революции в Египте и Ливии дали возможность европейским странам вновь получить контроль над сырьевыми запасами своих бывших колоний.

В действительности политико-религиозная окраска новых элит вообще не имеет значения. Достаточно вспомнить, что Саудовская Аравия — оплот радикального ваххабитского движения — была превращена в одного из лидеров арабского мира именно за счет британского и американского капитала.

Приход к власти исламистов обеспечит в постреволюционных странах внутренний порядок и стабильность. Клерикализм заменит единоличное правление светского диктатора и гарантирует управляемость массами значительно эффективнее, чем это было ранее. Ведь религиозный фактор сдерживания работает лучше, чем репрессивно-административный.

Иное дело, что с течением времени их слияние становится не просто вероятным, но и неизбежным. Однако экономические рычаги могут влиять на скорость этого процесса. Загвоздка, правда, в том, что будущее самого Европейского союза сегодня не вполне ясно. Если и будет найдено решение, благодаря которому ЕС сохранится вопреки центробежным силам экономического кризиса, то от равенства в принятии решений между членами сообщества, вероятно, останется немного. Это значит, что почти забытая концепция многоуровневого Евросоюза вновь обретет актуальность. Ведущие страны ЕС, очевидно, будут стремиться к большей независимости и единоличному усилению. Они могут активно включиться в неоколониальную гонку, возвращая максимально возможное влияние в своих бывших колониях. Смена режимов в Северной Африке — это первый признак формирования геоэкономического пространства по новым правилам. Европа хочет закрыть двери, обеспечить стабильность на своих границах, одновременно получив доступ к дешевому сырью. Теоретически исламизм позволяет решить все эти проблемы. Другой вопрос — сможет ли она удержать джинна в североафриканской бутылке?

Читайте Comments.ua в Google News