Путин ударился в ностальгию

Программная статья российского премьера программы не содержит. Но это не имеет значения

16 ЯНВАРЯ на своем официальном сайте и в газете "Известия" Владимир Путин обнародовал программную статью "Россия сосредотачивается — вызовы, на которые мы должны ответить". Путинский план действий страны в ней очерчен весьма схематично. Зато она дает куда более полное представление об основных трендах предвыборной кампании нынешнего премьера. Фактически их два. Первый — консолидация нации перед лицом внешних угроз. Как следует из статьи, мир делится на страны, породившие мировой финансовый кризис, и те, которые вынуждены ему противостоять, — прежде всего РФ. Это подновленная риторика времен холодной войны: во всех бедах России виноват Запад. Разумеется, то, что российская экономика держится на нефтедолларах, которые платят виновники кризиса, остается за скобками.
Второй — попытка замириться со средним классом, который в последнее время слишком бурно выражал свое недовольство положением в стране. Премьер говорит о необходимости создания "25 млн. новых высокотехнологичных, хорошо оплачиваемых рабочих мест для людей с высоким уровнем образования", попутно напоминая, что именно в годы его правления прослойка среднего класса с 5–10% в 1998 году выросла до 20–30%. И здесь сразу две нестыковки.
Во-первых, для того, чтобы эти 25 миллионов технологичных рабочих мест появились, нужно полностью перестроить экономику: в сырьевой модели им попросту нет места.
Во-вторых, средний класс, по Путину, характеризуется советской формулой "квартира–машина–дача–зарплата". Принадлежность к частному сектору в нее не входит. По разным оценкам, этому критерию соответствует не более 15% россиян, и именно среди них наиболее сильны протестные настроения.
В общем, программная статья от Путина так же ретроспективна, как и "Программа 2012–2018", утвержденная на XII съезде "Единой России", выдвинувшем его в президенты. Былые успехи и благие пожелания без малейшего намека на механизмы их реализации. Это неудивительно: без серьезного анализа болезней и проблем российского общества предметный разговор невозможен, а такого анализа ни в программе, ни в статье нет.
Зато в ней есть одна примечательная фраза. "Меня тревожит, — пишет Путин, — что у нас практически не происходит обсуждения того, что надо делать за рамками выборов, после выборов".
Премьер и, очевидно, будущий президент России совершенно прав. Программы его оппонентов — такие же "письма счастья", в них лишь добавлены пункты об уходе Путина и о борьбе с коррупцией и "распилом", процветающими под его патронажем. Но, опять же, безо всяких указаний на то, что следует сделать, чтобы эта практика не продолжилась при новом президенте.
Начиная с середины декабря социологи отмечают рост рейтинга Путина. Впрочем, даже в нижней его точке за премьера, по данным ВЦИОМ, были готовы голосовать 42% избирателей. К середине января их число увеличилось до 48%. Недовольство Путиным высказывает весьма тонкая прослойка граждан, сосредоточенная в крупных городах и имеющая доступ в Интернет. Об этом говорит и численность митингов 24 декабря по примерно 200 городам: вне Москвы число протестующих исчислялось несколькими тысячами в университетских центрах и десятками, редко — сотнями — в остальных городах. Характерен их состав: студенты и офисные работники, активные пользователи Интернета. Ни о каких действительно массовых выступлениях в масштабе всей страны речь не шла и не идет.
При этом протестующие вовсе не стремятся менять систему власти. Они лишь хотят изменить собственное положение в ней. Ближайшая аналогия напрашивается сама собой: мелкопоместное дворянство выступает за расширение своих вольностей. Никаким народным протестом тут и не пахнет.
Права была журналистка Юлия Латынина, которая в эфире радио "Эхо Москвы" отметила, что Путина разлюбила элита. Между недовольными и властью лежит инертная бездна, где нет Интернета и ничего не происходит. В то же время Латынина невольно указала на мостик между протестующими и руководством страны: "принимать разумные решения можно, только если у тебя есть собственность". При такой социальной близости власть и оппозиция просто не могут не договориться.
"Элита", "разлюбившая Путина" и возжелавшая себе больших привилегий, имитирует то, что называют "гражданским обществом". Для успешной перекачки нефти и газа, производства алюминия, заготовки леса и всего того, чем живет сегодня "великая сырьевая держава", эти фрондеры и их лидеры совершенно не нужны.
Но власть все-таки пойдет им на уступки, это уже очевидно. Парочка зарвавшихся фаворитов будет отправлена в опалу. Одного-двух лидеров новой оппозиции включат в ряды оппозиции системной, и в этом качестве подведут к положенным по рангу кормушкам. Хотя "Единая Россия" и сохранится, но ее подвинут в тень. Власть не боится угроз, но видит в оппонентах свою родню. Она обзывает их бандерлогами и сукиными детьми, но понимает, что они — ее дети.
Из этого следует, что ждать сюрпризов от президентских выборов 4 марта не стоит — независимо от глубины предвыборных опусов Путина. В стране, где активными пользователями Интернета и соцсетей являются не более 20% населения, сосредоточенного в четырех-пяти городах, "сетевая революция" — лишь фронда нового дворянства. Предел ее возможностей — дворцовый переворот, не затрагивающий сути режима. Но и для этого нужна сильная фигура претендента на престол. У оппозиции, как показали недавние протесты, ее нет.
А потому президентская кампания будет адресована тем, кто смотрит телевизор и не пользуется Интернетом. Путин, вероятно, победит в первом туре. Выйти во второй он мог бы лишь с трудом, ради демонстрации демократичности выборов. Но вряд ли премьер зайдет так далеко. А проиграть он не может: его действительно поддерживает большинство населения РФ.