Китай готовится к смене власти

Революционеры нового поколения делают ставку на имиджмейкинг

ДРАКОН — покровитель Китая, дарующий удачу, радость и жизненную силу. Поэтому в нынешнем году Поднебесная готовится к беби-буму. Но помимо всплеска рождаемости КНР ожидает событие, тоже связанное с Драконом, которого еще считают вместилищем мудрости и символом власти. Осенью должна состояться смена руководства страны. Нынешний генсек ЦК КПК и председатель КНР Ху Цзиньтао готовится сложить полномочия.
ПЯТЬ ПОКОЛЕНИЙ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ
Длительность пребывания на высшем государственном посту в Китае особо не оговаривается ни конституцией, ни партийным уставом. Она, однако, приравнивается ко времени действия парламентского мандата — пять лет при максимально возможных двух сроках. Этот механизм "престолонаследования" через регулярное омоложение руководящих кадров разработал творец китайского экономического чуда Дэн Сяопин, чтобы обеспечить стабильность и предсказуемость смены поколений революционеров. Основатель КНР Мао Цзедун — лицо первого поколения — победил в кровопролитной гражданской войне. Путь к вершине для Дэн Сяопина — символа второго поколения — пролегал через жесткие аппаратные игры с приближенными Великого кормчего. Зато приход во власть лидеров третьего и четвертого поколений — Цзян Цземиня и Ху Цзиньтао — обошелся без сюрпризов, поскольку именно в такой последовательности кандидатов на "пост номер один" утвердил непререкаемый авторитет Дэн Сяопин.
Столь же плавный переход ожидается и в нынешнем году, когда к власти придут уже представители пятого поколения. Наиболее вероятный кандидат на высшие посты в партии и государстве — Си Цзиньпин. Правда, согласно установившейся традиции за ним еще несколько лет будут присматривать старшие товарищи: отставка верховного лидера — не проводы на пенсию. Он становится советником нового вождя и какое-то время сохраняет влиятельные посты председателя Военного совета ЦК КПК и Центрального военного совета КНР. Это тоже ноу-хау Дэн Сяопина, которое вкупе с необходимостью переизбрания председателя КНР после первого срока обеспечивает преемственность курса и служит страховкой от дворцовых переворотов.

ТОВАРИЩ СИ
Хотя утверждение Си Цзиньпина в должности, по всей видимости, пройдет без эксцессов, оно вполне может оказаться предвестником тектонических сдвигов в китайском политикуме. У руля окажется человек, родившийся уже после провозглашения республики и сделавший политическую карьеру в эпоху превращения Китая в глобальную державу.
    
 КНР повторяет ошибки Японии
 Отсутствие рыночных подходов к распределению капитала не только помогает КНР сохранить целостность, но и вредит ее экономике, в частности, сфере кредитования. Сумма невозвращенных займов, по разным оценкам, составляет $600–900 млрд. (от четверти до трети ВВП). До сих пор перекрывать эти безнадежные долги позволяли высокие темпы роста производства. Но массовый экспорт дешевых товаров невозможно наращивать вечно, особенно в условиях нынешнего кризиса потребления. Кроме того, Китай не в состоянии серьезно воздействовать на конъюнктуру цен на энергоносители. До середины 1980-х по схожей модели развивалась Япония. Коммерчески неоправданная раздача кредитов корпорациям вела к росту безнадежных ссуд. В результате сумма долгов достигла, по некоторым оценкам, 20% ВВП Страны восходящего солнца. Перекрывать эти потери за счет увеличения экспорта стало невозможно. КНР сейчас идет тем же путем. То есть резкое сокращение экспорта вследствие снижения покупательной способности импортеров при низком уровне сбережений в КНР может привести к крушению "китайского чуда". Если это произойдет, Китай рискует либо вновь расколоться, либо вернуться к глухому изоляционизму ради сохранения целостности и управляемости.
   
Си Цзиньпина причисляют к "партии принцев" — детей высокопоставленных ветеранов-функционеров КПК. Она традиционно соперничает с выходцами из комсомола, но Си, похоже, устраивает всех. Несмотря на происхождение, штамп "золотая молодежь" применим к нему лишь отчасти. Его отец, соратник Мао, был вице-премьером Госсовета КНР. Однако ему пришлось пройти через обвинения в антипартийном заговоре, арест и ссылку. Разумеется, поражение в правах распространялось и на семью. Полтора десятилетия опалы закончились лишь с приходом к власти Дэн Сяопина. При нем Си Чжунсюнь возглавил южную провинцию Гуандун, ставшую полигоном для отладки экономических реформ. Впрочем, связь нынешнего претендента на главную должность в стране с творцом "китайского чуда" была скорее косвенной: привычное нам строительство карьеры на родительском авторитете в партийных кругах КНР не приветствовалось. Так что для роста нужен был и собственный политический капитал. Его накоплением Си Цзиньпин занимался весьма успешно. Окончив столичный университет Цинхуа (где учились также Ху Цзиньтао, экс-премьер Госсовета КНР Чжу Жунцзи и нынешний глава парламента У Банго) и недолго проработав у бывшего подчиненного своего отца в канцелярии Госсовета, он уехал покорять провинцию. Таким образом, за три десятилетия Си Цзиньпин прошел путь от заместителя секретаря уездного парткома до своих нынешних должностей зампреда КНР и Военсовета ЦК КПК. В общем, товарищ надежный и неоднократно проверенный. Но есть у пятого поколения революционеров серьезное отличие от предыдущих. Если прежде страной руководили технократы, бывшие производственники, то среди руководителей новой волны немало гуманитариев. Сам Си Цзиньпин помимо диплома химика имеет докторскую степень по юриспруденции, а Ли Кэцян, который, очевидно, возглавит правительство, — экономист по образованию. И если раньше лицом власти были скупые на слова крепкие хозяйственники с "контурной" личной жизнью, то Си Цзиньпин открыт для публики. Фото четы Си (его жена Пэн Лиюань — популярная певица) нередко появляются в Интернете. Кроме того, вероятный будущий председатель КНР не стесняется резких выражений и к дипломатическому этикету относится без особого трепета. Это, конечно, не "свой парень" вроде Обамы, но отнюдь не небожитель. Живая иллюстрация единства (но не равенства) партии и народа.
ЗАЧЕМ КИТАЙЦАМ ТИБЕТ
Такая смена имиджа — мера отчасти вынужденная. В последние 30 лет Китай занимался активной модернизацией экономики и экспансией на внешние рынки. Но этот процесс оказался двусторонним. Идеология перестала быть интегратором общества. Относительная свобода информационных потоков, импорт западной деловой этики и артефактов массовой культуры вынуждают, что называется, соответствовать. И власть показывает человеческое лицо.
В то же время это можно рассматривать как новый инструмент из арсенала приемов, помогающих Пекину в решении двух основных геополитических задач: сохранения единства внутренних районов и контроля над периферией. По меткому выражению руководителя аналитической группы Stratfor Джорджа Фридмана, Китай в функциональном смысле представляет собой остров: он практически со всех сторон окружен естественными преградами. Океан, кольцо гор, пустынь и джунглей одновременно и защищает Срединное царство, и сдерживает его. Сам нынешний Китай делится на ханьские (собственно китайские) области и присоединенные к ним буферные зоны — Внутреннюю Монголию, Сыньцзян, Тибет и Маньчжурию, которые упираются в природные барьеры и служат дополнительной защитой от вторжения. Массовый переход китайской границы возможен лишь со стороны Казахстана, но даже там это представляет серьезную логистическую проблему. Все эти районы малолюдны (подавляющее большинство населения КНР живет в пределах 1500 км от побережья, занимая лишь восточную треть ее территории). На протяжении веков это было гарантией краха агрессии против Китая — даже Мао Цзедун предусмотрительно не строил дорог на буферных территориях. Но в отсутствие серьезных внешних угроз Пекин взялся за повышение лояльности этих районов. Всевозможные социальные проекты, программы развития коммуникаций, управляемой миграции и развития села в последние годы шли ударными темпами, тем более что это позволяло уберечь экономику от перегрева. В результате окраины стали ближе не только в информационном, но и в физическом смысле: к примеру, расстояние в 4,5 тыс. км от Пекина до Лхасы поезд преодолевает за двое суток. Впрочем, как показывает опыт, потеря контроля над буферными зонами всегда была следствием, а не причиной слабости Китая.
ПОРОВНУ ИЛИ ПО-БРАТСКИ?

Слабость Китая — обратная сторона его экономических успехов. Это системная проблема, решения которой Пекин ищет с позапрошлого века, когда приход европейцев стимулировал торговлю в прибрежных провинциях. Благосостояние жителей побережья стремительно росло, а уровень жизни во внутренних районах оставался крайне низким. Попытки властей бороться с этой диспропорцией наталкивались на противодействие как прибрежных территорий, так и их иностранных партнеров. Вследствие этого Китай, по сути, перестал быть субъектом международных отношений вплоть до 1949 года, когда пришедшие к власти коммунисты закрыли Поднебесную для внешнего мира. КНР стала единой, но очень бедной страной. Однако довелось открыться вновь: технологическая отсталость и социальное напряжение угрожали безопасности страны. И Дэн Сяопину пришлось рискнуть, впустив в Китай иностранных инвесторов и переориентировав экономику на экспорт. Слегка отклонившись от темы, отметим: напряженные отношения с Тайванем помимо прочего объясняются как раз тем, что его расположение позволяет блокировать отправку грузов из китайских портов. С этим же связаны и "островные" споры КНР с соседями.
Преодолеть регионализм побережья Пекину не удалось до сих пор. Ему приходится делегировать полномочия местным властям ради роста экономики, но такая децентрализация, как и в прошлом, приводит к излишней самостоятельности приморских провинций. Одним из ярких ее проявлений при Ху Цзиньтао стала ситуация, когда правительство и регионы не сошлось во мнении, перегревается экономика или нет. Еще бы: ведь речь шла о таких мерах, как сокращение объемов кредитования и жесткий запрет на выделение земельных участков под новое строительство.
В целом же установка на освоение слаборазвитых внутренних территорий осталась невыполненной. Восточные регионы по-прежнему получают в расчете на душу населения почти на 60% больше инвестиций, чем западные.
В результате приморские районы с населением 400 млн. человек и внутренние области, где почти 1 млрд., живут в разных мирах. И хотя утвержденный в прошлом году пятилетний план предусматривает смену акцентов в экономике с экспорта на внутреннее потребление, его техническая сторона вызывает много вопросов, поскольку покупательная способность жителей различных регионов отличается в разы и в целом остается очень низкой. В какой-то мере это попытка сохранить хорошую мину при плохой игре: ведь кризис повлек глобальное снижение спроса, и Пекин просто перераспределяет избыток продукции. В то же время китайские власти прекрасно понимают, что замкнуться в себе, сохранив при этом экономику, страна уже не сможет — собственных ресурсов для развития ей попросту не хватит. Поэтому-то Пекин наверняка и впредь будет предоставлять кредиты Евросоюзу и беречь доллар США: от их покупательной способности зависит не только благополучие, но и само существование единого Китая.