Человек с ружьем поможет выиграть любые выборы

РАСТЯНУВШАЯСЯ на несколько дней трагедия в Тулузе стала знаковым событием французской президентской гонки. Когда разнеслась весть о том, что неизвестный убийца на черном скутере расстрелял трех солдат неевропейской внешности, СМИ заговорили о французском Брейвике и правом экстремизме. Однако убийство преподавателя и трех учеников еврейской школы в эту схему уже никак не вписывались: симпатии европейских ультраправых к Израилю возрастают пропорционально росту числа иммигрантов из исламских стран.

"Тулузский стрелок", 23-летний Мохаммед Мера, оказался этническим алжирцем. И это стало предвыборным подарком для Николя Саркози. Выгодным, хоть и требующим осторожного обращения. Социальное обеспечение, здравоохранение и безработица — все отступило на задний план перед проблемами национальной безопасности. И нынешний президент — профессиональный радетель за "старую добрую" (точнее, "богатую и традиционную") Францию не преминул этим воспользоваться. Обеспечив на всякий случай всеобщую уверенность в серьезности противника (в частности заявлением о том, что "тулузский стрелок" не сумасшедший, а "фанатик и монстр"), Саркози разразился полным набором "крутых мер". Начиная от обещаний суровой интернет-цензуры (с тюремными заключениями для посетителей экстремистских сайтов) и заканчивая личным отсеиванием чересчур радикальных проповедников, приглашенных на научную конференцию по исламскому богословию. Столь бурная деятельность не осталась незамеченной прессой и общественностью. Рейтинг Саркози достиг двухлетнего максимума.

Причем в первом туре его готовы поддержать 30% избирателей — на 2% больше, чем главного конкурента социалиста Франсуа Олланда. При этом совершенно справедливые заявления последнего о том, что случившееся — очевидный провал предыдущей политики Саркози, по данным социологов, тонут в гуле восторженных голосов нации, готовой сплотиться вокруг лидера в час опасности.

Остаются, правда, вопросы о том, как президент сумел за сутки определить состояние психического здоровья Мохаммеда Меры (которого, кстати, ранее не взяли на армейскую службу по причине "психической неуравновешенности"). И куда смотрели соответствующие госструктуры, позволившие "неуравновешенному" с многочисленными приводами в полицию съездить в тренировочные лагеря Аль-Каиды, а заодно обзавестись солидным арсеналом автоматического оружия и ручных гранат? Ответить на эти вопросы нынешний президент Франции пока не успел. Между тем они свидетельствуют о том, что тулузская трагедия имеет не много общего с проблемами миграции и исламским экстремизмом. Наиболее серьезной угрозой общественной безопасности сейчас является террорист-одиночка, будь то борец за идею или просто псих. В этом смысле Мера — близнец норвежского ультраправого "тамплиера" Андерса Брейвика. И любые инициативы властей "в защиту республики" вроде лишения гражданства за многоженство или угрозы выхода из Шенгенской зоны здесь бесполезны.

Консерватор Саркози использует эффект от "иммигрантского теракта" (совершенного, кстати, гражданином Франции, на французской же территории рожденным) явно эффективнее, нежели, к примеру, норвежская Рабочая партия, чей молодежный лагерь разгромил Брейвик. Впрочем, и в Норвегии, где социалисты постеснялись превратить трагедию в предвыборный аргумент, правые потеряли на следующих выборах около 7% голосов, в то время как Рабочую партию поддержали на 4% избирателей больше.

Правда, иногда чрезмерная надежда на шокирующий эффект от крупного теракта играет с политиками и злые шутки. Например, так случилось в Испании в 2004 году, когда после самого кровавого теракта за всю историю страны (в результате взрывов в пригородных поездах погибло почти 200 человек) консерваторы обвинили действующего премьера Родригеса Сапатеро в потворстве баскским сепаратистам. Впрочем, вскоре оказалось, что поезда взорвали не баски, а исламисты, а Сапатеро в свою очередь обвинил соперников во лжи и дестабилизации обстановки в стране и в результате блестяще выиграл последующие выборы.

Закономерность очевидна: спекуляции на терроре дают мощный электоральный эффект, независимо от количества нестыковок в деле. Главное — уметь им распорядиться. Достаточно вспомнить недавнее разоблачение "одесских террористов", которые очень вовремя едва не сумели убить новоизбранного президента России. Впрочем, лучше уж такой фарс, нежели по-настоящему ужасные взрывы жилых домов. Вокруг терактов 1999 года в Буйнакске, Москве и Волгодонске до сих пор существует несколько конспирологических теорий, но даже если непричастность к ним российских силовиков считать абсолютно доказанной, общественный резонанс, который вызвали эти взрывы, и его роль в избрании Владимира Путина на первый срок трудно переоценить.

Элементом предвыборной технологии может стать практически любое событие, привлекающее внимание общественности — будь то ураган, нашествие саранчи либо невиданно щедрый урожай. Громкие теракты, естественно, не исключение. Но проблема состоит не только, и даже не столько в этической стороне подобных игр, сколько в том, что современная Европа начинает привыкать к терактам с религиозным и расовым душком и относится к ним так же, как и к ураганам и щедрым урожаям. То есть стали в голосе и решимости во взорах силовиков хоть отбавляй, риторики о "понаехавших" либо, наоборот, "обездоленных" в парламентских стенах и на газетных страницах тоже, но сколько-нибудь внятной стратегии межэтнического и межрелигиозного сосуществования пока не видно.

Решительно (и во многом заслуженно) осудив мультикультурализм, европейские лидеры так и не предложили внятной альтернативы. Если не считать таковой борьбу с хиджабами и исламскими конференциями. Привыкшая свысока посматривать что на штатовский "плавильный котел", что на канадскую "разноцветную мозаику", Европа впервые за несколько сотен лет оказалась один на один с серьезным иммиграционным вызовом. При этом положение усугубляется тем, что в "общество благосостояния" приходится интегрировать людей, ранее проживавших в очень отличных условиях и отнюдь не горящих желанием погружаться ни в протестантскую этику, ни в дух капитализма. И неудачи в поисках эффективных моделей сосуществования могут обойтись весьма дорого — ничуть не дешевле, чем неспособность правоохранительных органов отрезать безумцам доступ к современному оружию.

Читайте Comments.ua в Google News