Москва и Душанбе дружат против Ташкента

ЗА ПОСЛЕДНИЕ полгода в Таджикистане побывали и глава внешнеполитического ведомства РФ Сергей Лавров, и замминистра обороны Анатолий Антонов. Наконец, визит таджикскому коллеге Эмомали Рахмону нанес и президент Владимир Путин. Российский лидер подарил юбиляру-ровеснику снайперскую винтовку, выпущенную на заводе, которым руководит сын вице-премьера Алексей Рогозин (Рахмон, к слову, в долгу не остался, порадовав Москву подписанием ряда договоров). Не успел отбыть президент РФ, как его сменил министр внутренних дел Владимир Колокольцев. Такая активность — свидетельство того, что Таджикистан все больше втягивается в сферу влияния России. Москве приходится бороться с США и Китаем за влияние в Центральной Азии, и в этой республике Кремль отрабатывает сразу несколько направлений.

Прежде всего — военно-политическое. Согласно подписанным во время визита Путина соглашениям Россия продлила военное присутствие в Таджикистане на 30 лет. Благодаря этому договору страна сохранит в Центральной Азии один из своих крупнейших заграничных контингентов. Во-первых, это позволит Москве контролировать безопасность в регионе после ожидаемого завершения вывода коалиционных войск из Афганистана. Освобождение от натовской опеки если и не повлечет восстановление режима талибов, то наверняка приведет к активизации радикальных движений на границах центральноазиатских республик и создаст угрозу стабильности их режимов. Так что Кремль рассматривает Таджикистан прежде всего как рубеж сдерживания радикальных исламистских сил с территории Афганистана. Во-вторых, это создаст гарантии безопасности Душанбе, да и самого Рахмона от узбекской угрозы — две страны уже давно находятся в шаге от войны. К тому же в следующем году в Таджикистане пройдут президентские выборы. Рахмон бессменно руководит страной с 1994 года и вряд ли откажется баллотироваться вновь, что вполне может обернуться вариацией на тему "арабской весны". В-третьих, это даст возможность Москве создать паритет сил в условиях возможного возвращения американского контингента на территорию Узбекистана.

Кроме того, 201-я российская военная база (РВБ) и финансовая поддержка в размере $5 млн. должны помочь Душанбе в борьбе с наркотрафиком в направлении России. В этом вопросе Москва не очень доверяет таджикским силовикам: существует немало свидетельств, что крышуют этот бизнес не последние чины. Кроме того, как показала недавняя спецоперация в Горном Бадахшане (ГБАО), таджикские власти практически не контролируют около 45% своей территории и существует вероятность очередного витка сепаратизма в ГБАО. Еще в 2010 году в стране усилилось противостояние после срыва договоренностей между официальным Душанбе и группами, контролирующими Раштскую долину, которую власть так и не смогла полностью подчинить. В оперативном докладе в феврале 2011 года аналитическая группа Da Vinci AG отмечала, что Таджикистан — наиболее уязвимое государство Центральной Азии для реализации сценария "арабской весны".

Следовательно, РВБ могут дать Душанбе дополнительную уверенность в процессе обеспечения стабильности в стране. Все это усиливает позиции РФ в регионе, гарантирует ей возможности реализации интеграционных проектов, повышает роль ОДКБ.

Еще одно направление — регионально-тактическое. Москва столкнулась с проблемами формирования своих геополитических проектов на территории Центральной Азии. Основные проблемы исходят от официального Ташкента, который приостановил членство в ЕврАзЭС и дважды выходил из ОДКБ. За время пребывания в последней структуре Ташкент не ратифицировал ни одного существенного документа.

Таким образом, Ислам Каримов аннулировал членство Узбекистана в пророссийской системе безопасности и пошел на сближение с США. Америка, в свою очередь, рассматривает сотрудничество с Ташкентом как серьезное подспорье в конфронтации с Ираном. Сегодня Вашингтон активно стимулирует официальный Душанбе, оказывая опосредованное давление на бизнес-интересы "семьи" Каримова за рубежом.

Ожидается, что США могут передать Узбекистану часть вооружения, которое останется после вывода сил коалиции из Афганистана в 2014 году. Потеря контроля над Узбекистаном является серьезной проблемой для Москвы, которая крайне заинтересована в его возвращении в свою орбиту.

Очевидно, что тактика среднесрочной перспективы — использование противоречий Душанбе и Ташкента — в интересах Кремля. Москва будет стремиться удерживать влияние на Таджикистан за счет предоставления военной безопасности и экономической поддержки в виде либерализации режима трудовой миграции для таджиков и отмены экспортных пошлин на светлые нефтепродукты. В отношении Ташкента Москва будет поддерживать реализацию инфраструктурных проектов, угрожающих безопасности Узбекистана. Речь идет о строительстве Рогунской и Камбар-Атинской ГЭС. Среднегодовая потребность Узбекистана в воде пока, по заявлениям Каримова, удовлетворяется на 70–75%. Однако эти станции позволят Таджикистану и Киргизии регулировать стоки трансграничных рек Нарын в Киргизии и Вахш в Таджикистане в Узбекистан, создавая дефицит воды. Это открывает возможность для нивелирования регионального влияния последнего, несмотря на его мощный потенциал в газовой сфере. Кроме того, расположение плотины, которая станет крупнейшей в мире, на месте тектонического разлома и высокой сейсмической активности несет Узбекистану и прямую угрозу.

Однако вероятность реализации этого проекта при участии России достаточно мала. Поэтому у Москвы в запасе не более 9–12 месяцев, пока Душанбе не поймет, что Кремль его "разводит". Так уже было, когда российские компании отказались от достройки все той же Рогунской ГЭС, что подпортило отношения с Таджикистаном.

Элиты Узбекистана также готовятся к будущей передаче власти. Весьма вероятно, что Ташкент попытается сымитировать возвращение под крыло России. И тогда Кремль встанет перед проблемой выполнения обязательств перед Душанбе. Подобные игры для Москвы вряд ли закончатся успешно, поскольку слабость национальных экономик большинства стран Центральной Азии способствует росту радикализма и снижению стабильности, а разнообразие племен и кланов усложняет консолидацию власти и осуществление эффективной внутренней политики, что дает основания прогнозировать дальнейшее развитие событий в некоторых из них по ливийскому сценарию.

Читайте Comments.ua в Google News