Китай попробует вытолкнуть проблемы наверх

С 8 по 14 ноября в Пекине состоялся очередной XVIII съезд правящей в Китае с 1949 года Коммунистической партии (КПК). Он завершает 10­летний период пребывания у власти "четвертого поколения" руководства Поднебесной во главе с Ху Цзиньтао. И, несмотря на то, что преемник генерального секретаря ЦК КПК и председателя КНР был известен уже давно, съезд открыл не только новую страницу истории страны, но и поставил ряд вопросов относительно будущего партии. Приход "пятого поколения" руководства КНР во главе с Си Цзиньпином сопровождался чрезвычайно жесткой межгрупповой борьбой в правящей элите страны. Еще весной этого года подготовка к смене власти привела к ряду скандальных отставок и сопровождалась слухами о предотвращении государственного переворота. В основу конфликта легла борьба приверженцев Ху Цзиньтао с представителями "шанхайской группы" во главе с экспредседателем КНР третьего поколения Цзянь Цзэминем. По сути, нынешняя смена руководства должна определить, какая из этих групп будет доминирующей в будущем руководстве Китая. 

После покушения на жизнь Ху Цзиньтао в 2006 году, организованного, по слухам, людьми, близкими к "шанхайской группе", противостояние в КПК достигло апогея. В 2007 году в ходе подготовки к XVII съезду противоборствующие силы занялись формированием постоянного комитета политбюро. Тогда Ху Цзиньтао назвал своим преемником Ли Кэцяна и ввел его в состав постоянного комитета вместе с Си Цзиньпином. Поскольку у "шанхайцев" не было собственной альтернативы Ли Кэцяну, в 2008 году они выдвинули компромиссную фигуру Си Цзиньпина — одного из последователей экономического реформатора Ху Яобана, к которым принадлежали как сам Ху Цзиньтао, так и премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао. Си, характеризуемый как командный игрок, некоторое время работал в Шанхае, что усиливало его позиции как компромиссного кандидата председателя КНР. 

Однако избрание на XVIII съезде Си Цзиньпина и окончательная смена власти, намеченная на март 2013 года, не смогут поставить точку в политической внутрипартийной борьбе. "Шанхайцы" все еще надеются усилить свое представительство в Постоянном комитете политбюро ЦК, а его численность сократить с девяти до семи человек. Взамен "комсомольцы", как именуют группу Ху Цзиньтао, могут протянуть изменения в устав КПК, который закрепит "концепцию научного развития" (о которой речь пойдет ниже) в качестве долгосрочной официальной идеологии партии.

Это предоставит нынешнему председателю КНР статус "живого классика" и уравняет его с Цзян Цзэминем. Кроме того, Ху Цзиньтао надеется сохранить за собой кресло председателя военной комиссии ЦК после ухода с поста председателя КНР. Такая перспектива вполне вероятна, поскольку с 2010 года он планомерно готовил почву для переформатирования Центрального военного совета (ЦВС), в котором количественно преобладали креатуры "шанхайской группы" (в том числе два вицепредседателя, три руководителя главных управлений, а также министр обороны). После активной раздачи генеральских званий перспективным офицерам Ху Цзиньтао получил возможность после XVIII съезда сформировать большинство в ЦВС, а значит полностью замкнуть на себе все силовые структуры в стране. 

Если Ху Цзиньтао удастся сейчас правильно организовать многоходовую комбинацию, то в 2013 году Китай может ожидать большая волна чисток и крах фракции Цзянь Цзэминя. Это повышает вероятность обострения политической ситуации в стране. Но подобный сценарий предусматривает проведение "культурной революции" в обновленной форме, что может серьезно пошатнуть стабильность и единство партии, столь необходимое Си Цзиньпину. Так что новое руководство вряд ли пойдет на открытое противостояние с "шанхайцами" — скорее продолжит закулисную борьбу.

Ее апогеем может стать "охота на коррупционеров" в рамках анонсированной и накануне, и в ходе съезда борьбы с коррупцией как одной из ключевых задач нового руководства Китая. Так что, как и в России, ее можно считать технологией двойного назначения — улучшение имиджа партии и руководства КНР в глазах населения отнюдь не противоречит зачисткам среди конкурирующих группировок. 

К слову, здесь есть и еще один аспект: хотя политическая система Китая все еще проходит стадию реформирования, в экономике уже давно сложилась модель олигархического госкапитализма. Здесь наблюдается то же, что и в России, сращивание политических элит и бизнесструктур на самом высоком уровне и тот же практически не поддающийся контролю чиновничьепартийный беспредел на местах. Задача же руководства как раз и состоит в наведении порядка и "выдавливании" коррупции в высокие сферы, не столь видимые населению.

Характерно, что необходимость антикоррупционных мер подчеркнул в своей речи на съезде и премьер Вэнь Цзябао, состояние семейства которого газета New York Times оценила в 2,7 миллиарда (впрочем, то, что эту информацию ей, очевидно, слили аккурат накануне "судьбоносного события", также можно толковать в категориях межклановой борьбы в китайском руководстве). 

Еще одним примечательным моментом нынешнего мероприятия ожидаемо стало выступление Ху Цзиньтао — своего рода напутствие преемнику. Стержнем выступления была уже упомянутая "концепция научного развития", опирающаяся на позицию "человек превыше всего". Вкратце это означает, что залогом обеспечения общественного и государственного развития нужно считать повышенное внимание к проблемам окружающей среды, росту благосостояния всего населения и расширению основ демократии. Соответственно, уходящий председатель КНР обозначил демократизацию и построение правового государства как центральные задачи предстоящего десятилетия. Западные, да и некоторые российские обозреватели сочли, что тем самым китайские верхи дали "добро" началу курса на демократизацию общества. В качестве подтверждения здесь, в частности, приводится постепенно закрепляющаяся практика ограниченной конкуренции при распределении партийных должностей. 

Однако это слишком оптимистичное утверждение. Вопервых, сам Ху Цзиньтао в той же речи напрочь отверг возможность построения демократии по западным лекалам. Вовторых, эксперименты с введением прямых выборов на низовом уровне в деревнях и городских муниципалитетах предпринимались и ранее. А представитель "второго поколения" руководства КНР Дэн Сяопин говорил: "Надо уходить от промывания мозгов к их освобождению". Госуправление в Китае основано на системности и управляемости, конфуцианском толковании роли государства, которому чужда непредсказуемость демократии. Правительство воспринимается как неотъемлемая часть системы концентрических кругов после семьи, общества и государства, а потому считается "необходимым добром".

Читайте Comments.ua в Google News