О чем молчат Путин и Обама

После закона Магнитского Москве и Вашингтону больше не нужно говорить о перезагрузке. «k:» решили посмотреть, как будут развиваться отношения этих двух ключевых для нас стран

В МИНУВШУЮ пятницу Барак Обама подписал Акт об ответственности за поддержание верховенства закона имени Сергея Магнитского, неделей ранее одобренный сенатом. Документ предусматривает санкции в отношении российских граждан, предположительно причастных к смерти в тюрьме аудитора фонда Heritage Capital: отмену или отказ в выдаче виз на въезд в США, а также замораживание их финансовых активов в американских банках.

Очевидно, подписание Акта является следствием кулуарных игр: неслучайно сенат утвердил его одновременно с отменой дискриминационной поправки Джексона — Вэника к Закону о торговле, принятой еще в 1974 году. Фактически это плата Белого дома за возможность нормально торговать с Россией — тем более что недавно она присоединилась к ВТО. Ведь даже зафиксированный в прошлом году рекордный показатель товарооборота между двумя странами ($42,9 млрд.) на порядок меньше объема торговли между США и Китаем ($448,6 млрд.). Стремление администрации Обамы покончить с этим пережитком холодной войны понятно: предоставление России с ее гигантским внутренним рынком статуса нормального торгового партнера можно рассматривать как один из способов улучшения экономической ситуации в самих Соединенных Штатах. Тем более что некоторые эксперты уже предрекают удвоение американского экспорта в РФ вследствие отмены поправки. С другой стороны, принятие закона Магнитского вроде бы должно этому воспрепятствовать — особенно если учесть бурю негодования, которую он вызвал в российском истеблишменте.

На первый взгляд, американские законодатели действительно поменяли шило на мыло. На это указывает и молниеносный асимметричный ответ на решение сената — мораторий на ввоз американского мяса, последовавший уже 7 декабря, на следующий день после принятия документа. Не говоря уже о том, что подписание законопроекта президентом США — это фактическое признание краха российского направления политики Обамы. Впрочем, груз противоречий в отношениях между Кремлем и Белым домом столь велик, что продолжение этой политики потеряло всякий смысл — будь то противоракетная оборона, события в Сирии или иранская ядерная программа, позиции сторон диаметрально противоположны. И закон Магнитского — благовидный предлог официально покончить с перезагрузкой, которая за последний год стоила Обаме немалых имиджевых потерь — достаточно вспомнить прозвучавшее в Сеуле обещание Москве быть "более гибким" после выборов.

Впрочем, это тактический уровень — не более. Что же касается уровня стратегического, разговоры об американском комплексе мессии и о том, что США примеряют на себя роль верховного арбитра в деле защиты прав человека, — обычные идеологические штампы, за которыми теряется суть происходящего. Возмездие за смерть несчастного юриста, вскрывшего схемы незаконного возврата налогов на $230 миллионов и обвиненного в этом — по большому счету, не более чем повод.

Отчасти закон Магнитского — это осовремененная версия поправки Джексона — Вэника. Но если ее целью было ограничение валютных поступлений и технологий в СССР под предлогом защиты права евреев на эмиграцию, то теперь ввиду заинтересованности Америки в российском рынке и ресурсах, наказывать будут отдельных чиновников. То есть прежде всего это страховка для американского бизнеса — хотя и с далекоидущими последствиями. Закон Магнитского и прилагающийся к нему "список Кардина" (по имени составителя — сенатора Бенджамина Кардина) — отнюдь не вещи в себе. Еще на стадии обсуждения их предлагалось дополнить причастными к преследованию Pussy Riot, а также авторами жестких законов о некоммерческих организациях и зарубежных агентах. Иными словами, Акт об ответственности может превратиться в инструмент давления на российскую властную вертикаль. То есть Америка получает возможность влиять на процессы внутри России. Это плохая новость для путинской властной вертикали: задеваются (или могут быть задеты в дальнейшем) личные интересы бизнесменов от чиновничества, неподвластных российскому правосудию. Учитывая, что инициативу американцев уже поддержала Канада, а аналогичные меры обсуждаются в ряде европейских стран, присутствие фигурантов списка Магнитского во власти будет наносить долговременный имиджевый урон России. В то же время их возможности для отбеливания капитала путем респектабельных инвестиций будут затруднены — что увеличит расходы на движение средств, открытие подставных фирм и т.д. В результате непосредственное владение сменится косвенным — что не всегда одно и то же. Некоторые обозреватели надеются, что ввиду этой угрозы часть незаконно полученных капиталов будет реинвестироваться в РФ, но это, пожалуй, слишком оптимистичный сценарий. Куда вероятнее, что у ФСБ прибавится работы: учитывая уровень патриотизма российского чиновничества, для некоторых информация в обмен на исключение из списка может показаться приемлемой платой. Не говоря уже о том, что в качестве агентов влияния эти фигуры могут оказаться более эффективны, нежели НГО, которым Кремль успешно перекрыл кислород. С другой стороны, сама возможность включения в список Кардина руководителей госкорпораций и стратегических монополий может осложнить передачу РФ ряда технологий и препятствовать модернизации промышленных предприятий. И в этом смысле закон Магнитского — апгрейд поправки Джексона — Вэника, не затрагивающий ни импорт сырья, ни экспорт продукции.

Так что Кремль будет вынужден заняться не имитацией борьбы с коррупцией, а полноценной чисткой наиболее одиозных представителей властной вертикали, что несколько улучшит инвестиционный климат. Собственно, закон Магнитского начал действовать в России еще до принятия. Об этом свидетельствует, в частности, уголовное дело против эксруководителя налоговой инспекции Ольги Степановой, уличенной покойным аудитором. Официально — по не связанным с этим делом причинам.

Нелепые ответные меры Госдумы вроде запрета на усыновление российских детей на фоне гневных отповедей в адрес Вашингтона на всех уровнях — свидетельство если не страха российского истеблишмента, то как минимум растерянности. Ведь угрозы покарать виновных в нарушении прав человека в Гуантанамо и Ираке  — не что иное, как приснопамятное "а у вас негров бьют!".

Впрочем, существует риск, что эта кампания перерастет в строительство нового железного занавеса — на этот раз ментального, поскольку только мировоззренческий барьер в головах населения становится гарантией сохранения статускво для российской власти. Негодование "неслыханной наглостью Вашингтона", которое щедро транслируют российские СМИ, комментируя закон Магнитского, направлено именно на это.