Россия строит моноцентризм
На смену тандемократии пришла обновленная форма самодержавия
ЗА ТЕКУЩИЙ год Владимир Путин вполне освоился в третьем президентском кресле. И хотя саму по себе Россию потрясывает — историческими по масштабу изменениями на мировом энергорынке, упрямой экспансией ЕС на восток, растущим межэтническим напряжением и многими другими проблемами — консервативный и "ястребиный" лагеря в российском истеблишменте продолжают наращивать свое влияние.
Впрочем, не все так однозначно, как неоднозначны и сами российские либералы. Так, 15 ноября одиозный сам по себе Анатолий Сердюков, экс-министр обороны, превращенный "ястребиными" рупорами в символ медведевского правления, вступил в должность директора микроскопического НИИ, предназначенного для испытаний сельхозтехники. Несколько позже 211 сотрудников фонда "Сколково" — детища моложавых чиновников с "модными идеями" и характерных для 90-х олигархов с западным стилем мышления — лишились части премий за 2012 год. Забавно, что это и есть итог обвинений в растрате сотен миллиардов рублей со стороны Генпрокуратуры и строгих проверок Счетной палаты. У прокуратуры, кстати, претензий к фонду больше нет. Наконец под раздачу попал премьер Дмитрий Медведев, который осмелился критиковать решение Путина о возвращении силовикам права возбуждать "налоговые" дела без представления фискальных органов.
В этих случаях есть нечто общее: наказание выходит ритуальным, а не подлинным. Иными словами, "Сколково" — не закрыто, Сердюков — не в тюрьме, а Медведев — не в отставке. Для такого поворота есть две важные причины. Одна, прозрачная — сословный характер современного российского (как, кстати, в несколько иной степени и форме и украинского) общества. Сословно близкие элементы не должны наказываться по закону, поскольку это создает прецедент. По сути, исключение (случай Михаила Ходорковского) лишь подтверждает этот принцип, поскольку Ходорковский нарушил правила: стал всерьез играть на поле публичной политики и погорел на этом. Ведь, заметим, Россия не делала системных попыток изловить за границей покойного Бориса Березовского, Леонида Невзлина и Владимира Гусинского. Они, осознанно или нет, выполнили свою часть работы по созданию консервативной мифологии, являющейся фундаментом путинской модели правления: "кидок, хапок, рывок". Именно таким и должен быть "ограбивший" обычного россиянина олигарх. Такие нужны в здравии и на свободе, пусть и за кордоном.
Вторая причина — вполне византийская по узору "ментального контура". Суть в том, что даже клоунада в стиле ампир как в политике внутренней, так и внешней — дело затратное. Демонстративно поддерживающие Путина "ястребы" и консерваторы в основной своей массе являются государственными управляющими, часто — обычными бюджетниками, а то — просто небогатыми людьми, находящимися за пределами распределительной системы, либо прозябающими на ее периферии. Михаил Леонтьев или Александр Проханов — классные пропагандисты, похоже, всерьез верящие в свои лозунги. Но они не руководят и не владеют корпорациями, входящими в рейтинги авторитетных мировых СМИ. Возможно, они внутренне жалеют, что даже всесильный президент не способен просто так отобрать средства на финансирование имперского и сверхдержавного величия у тех, у кого они есть. А есть они у так называемых российских либералов.
Так, на днях 21,75% акций "Уралкалия" перешли во владение группы "Онэксим" Михаила Прохорова. Сумма сделки не разглашается, но эксперты, конечно, пакет оценили: он должен стоить примерно $3,9 млрд.
Предварительно генпрокурор Белоруссии Александр Конюк заявил о возможности экстрадиции Баумгертнера в Россию. Это означает, с одной стороны, что шантаж Лукашенко оказался удачным — деньги в обмен на сохранение российской зоны влияния, пусть даже такой поверхностной, как ТС ЕврАзЭС. С другой стороны, выходит, что карманы госкорпораций показали дно.
Тем не менее стискивание Кремлем частно-корпоративного вымени мотивируется не только меркантильными мотивами. За ним стоит обновленная идеологическая доктрина. Ее упорно ассоциируют с новым фаворитом Путина — замглавы АП Вячеславом Володиным. Имя этой доктрине — моноцентризм. И она предполагает сдачу в архив понятия "тандем". В центре этого "моно" находится президент Путин. Предполагается, что лояльным необходимо быть именно к главе государства, а не к кому-то еще. Медленно, но верно теряющий рейтинг национальный лидер опирается на привычных постсоветскому сознанию партийных бюрократов. А также коллег по старой "конторе", рассаженных по прибыльным офисам. Таких, как спонсор добродушно отмолоченного Владимиром Кличко "русского витязя" Игорь Сечин ("Роснефть"). А также благополучно просачивающийся сквозь скандалы руководитель Следственного комитета прокуратуры (СКП) комсомолец Бастрыкин (известный тем, что исключал из ВЛКСМ Бориса Гребенщикова). Или тот же Якунин.
Что касается главы правительства, судьба его более незавидна. С каждым новым виражом российских политических интриг он все чаще напоминает персонажа Muppet Show. К примеру, теперь ему поручено заниматься проблемами почты — на языке украинских бюрократов, кстати, это называется "посадить на бумаги", что означает лишение черной ренты. Но в российском случае речь и впрямь идет о почте.
По словам премьера, "Почта России" находится в крайне сложном положении: инфраструктура предприятия изношена, уровень зарплат и квалификация сотрудников низкие. Вместе с тем, сетует премьер, деятельность "Почты" подвергается колоссальной критике: люди по нескольку месяцев ожидают посылки, которые иногда просто выбрасываются. Так был выброшен из политической жизни России и сам Дмитрий Медведев, побоявшийся поддержать бунтовщиков с Болотной. И теперь ему осталось разве что писать письма.