Мясо против техники

Первая мировая — классический пример ошибок, которые допускают генералы, вечно готовящиеся к прошлым войнам

ПОЖАЛУЙ, самые распространенные ненаучные определения Первой мировой войны — "мясорубка" и "бойня", причем обязательно — тупая и бессмысленная. А самые популярные ассоциации — бесконечные километры траншей в грязи, "лунные пейзажи" нейтральных полос и газовые атаки. В общем, позиционная война на истощение.

На Западном театре военных действий продвижение даже на десяток километров могло оказаться чемто из ряда вон выходящим, притом что обходилось оно порой в сотни тысяч жизней. На Восточном театре военных действий линии фронта передвигались и на несколько сотен километров, однако, учитывая восточноевропейские просторы, это не приводило к стратегическому перелому в войне.

Но при этом "топтание на месте" вовсе не означало застоя в военной и тем более военнотехнической мысли. Как раз наоборот: Первая мировая "обогатила" человечество невиданными ранее средствами и методами взаимного истребления в совершенно невообразимых дотоле количествах. А изобретения, впервые примененные на полях Великой войны, существуют и развиваются и спустя столетие после ее начала. Авиация как отдельный вид вооруженных сил и противовоздушная оборона, танковые войска и средства борьбы с танками, мины и минометы, подводные лодки, химическое оружие, новые виды полевой и специальной артиллерии, а также огнеметы, стальные солдатские каски, современные ручные гранаты — все это или было впервые массово применено в ходе войны, или получило повсеместное признание и распространение именно благодаря ей.

ВОЙНА МОТОРОВ

Чтобы представить себе размах технической революции, "спонтанно" произошедшей в ходе Первой мировой войны, обратимся к статистике. К началу войны страны Тройственного союза располагали лишь 297 самолетами, Антанта — 509. Но уже в ходе войны счет пошел даже не на тысячи — на десятки тысяч единиц: Германия выпустила 47,3 тыс. самолетов, Франция — 52,1 тыс., Британия — 47,8 тыс., АвстроВенгрия — 5,4 тыс., Россия — 3,5 тыс.

Качественное развитие было не менее впечатляющим. Перед войной авиация рассматривалась как вспомогательное средство пехоты и артиллерии для разведки и корректировки артогня. А к концу войны авиация была четко разделена на разведывательную (причем появилась аэрофотосъемка), истребительную, бомбардировочную и морскую (включая гидропланы). При этом Российская империя стала, к примеру, родиной стратегических бомбардировщиков (четырехмоторные бипланы "Илья Муромец"), а лучший летчикистребитель Первой мировой немец Манфред фон Рихтгофтен имел на личном счету 80 сбитых самолетов (рекорд, недостижимый для асов союзников и во Вторую мировую).

Танков к началу войны не существовало, их первое боевое применение относится к 1916 году (в том же году, кстати, впервые были применены огнеметы и синхронные пулеметы в авиации). Но уже к концу войны промышленность Франции произведет 5,3 тыс. танков, Британии — 2,8 тыс., США — 1 тыс., на что Германия сможет ответить менее чем сотней боевых машин.

В перевозке войск и грузов были задействованы автомобили (хотя главным "двигателем" полевой мобильности оставалась лошадь). В ходе войны только Франция выпустила 110 тыс., еще 87 тыс. добавила Британия, 65 тыс. — Германия, 20 тыс. — Россия. По дорогам войны покатились броневики и даже первые самоходные зенитные установки.

А на море, пока линкоры и линейные крейсера избегали генеральных сражений, в полный голос заявили о себе подводные лодки. Каждая третья тонна грузов (7 из 21 млн. т), отправленная в Британию, осталась на дне океана стараниями германских подводников.

И тем не менее ни одна из технических новинок не стала "чудооружием", способным решить исход войны. Любопытно, что лидеры Антанты не надеялись, что "мировая мясорубка" остановится в 1918-м, и планировали вести войну еще как минимум год, а то и два (а вот Германская империя, напротив, дважды, в конце 1916-го и летом 1917-го, предлагала завершить дело миром — но не нашла поддержки у противников).

БОГИ ВОЙНЫ

По большому счету, "абсолютным оружием" Первой мировой стал пулемет, а "абсолютной защитой" — глубокая траншея, прикрытая рядами колючей проволоки. Известно немало случаев, когда даже расстояние до переднего края противника всего в 30–40 метров оставалось абсолютно непреодолимым для атакующей стороны: цепи пехоты, даже наступающие волнами, выкашивались окопавшимися пулеметчиками подчистую. В ходе войны к пулеметам добавилась и малокалиберная траншейная артиллерия, что делало прорыв обороны еще менее выполнимой задачей.

Но перед войной никто такого развития событий не предвидел. Более того, считалось, что оборона якобы портит войска; что пехота, способная наступать, какнибудь справится и с обороной; что война будет быстрой и маневренной, а основные силы противника удастся разгромить в ходе генерального приграничного сражения. К примеру, в 1914 году нередки были случаи, когда солдаты поначалу избавлялись от шанцевого инструмента, как ненужного, а впоследствии рыли окопы едва ли не руками. А количество станковых пулеметов в предвоенной российской армии составляло всего восемь штук на пехотный полк 4-батальонного состава (16 рот). Впрочем, в германской и французской армиях соблюдался тот же принцип — полпулемета на роту, но уже в ходе войны Германия произвела 280 тыс. пулеметов, Франция — 312 тыс., а Россия — только 28 тыс.

Еще один яркий пример неправильной оценки ситуации перед войной — обстановка с запасом снарядов и патронов. Заготовленные "на всю войну", они были практически израсходованы к концу первого военного года, и вот уже в 1915-м российская армия осталась фактически без боеприпасов, отдав противнику все захваченные в ходе кампании 1914 года территории в Западной Украине.

При этом до появления танков (а их не сразу научились эффективно применять) и боевых газов (а они показали свою принципиальную неэффективность) именно на артиллерию возлагалась задача подготовить условия для прорыва вражеской обороны — артподготовки первой половины войны длились по несколько суток (!) и требовали колоссального расхода снарядов.

Впрочем, даже редкие случаи успешного прорыва обороны (например, примененный в Галиции русским генералом Алексеем Брусиловым прорыв одновременно на нескольких участках фронта) нивелировались низкой скоростью продвижения войск: обороняющаяся сторона успела подтянуть к месту прорыва резервы, а у наступающих резервы в критический момент заканчивались.

Все это неизбежно привело к вовлечению стран в тотальную войну, мобилизации миллионов новобранцев и к милитаризации экономики. Война из борьбы армий превратилась в соперничество экономических систем. В конце концов, решающим фактором стало наличие пушечного мяса — годных к мобилизации мужчин, которых можно было изъять из системы хозяйства без катастрофического урона для оной.

По чисто демографическим причинам центральные державы в "войне на выбивание" были обречены на поражение. Их не спасла даже революция в России, которую, в свою очередь, подвело и банальное отсутствие продовольствия — производство мяса в ходе войны сократилось вчетверо, зерна — на 20%. В 1916 году в стране был введена карточная система, цены на черном рынке на основные потребительские товары подскочили в 4–6 раз, а народное потребление в предреволюционном году составляло 48% от довоенного уровня. При этом лишь 838 из 4698 предприятий империи были сосредоточены на производстве товаров народного потребления. К тому же именно Российская империя понесла самые большие человеческие потери в Первой мировой войне. В роли пушечного мяса выступили 12 млн. человек (их превращение из производителей в потребителей экономика и не вынесла), из которых около 1,7 млн. погибли, 2,5 млн. попали в плен, 5 млн. были ранены.